Калуга-Ульи menu:

RSSновости 
beesВ мае с.г. Пчеловодческим предприятием Калуга-Ульи будут продаваться пчелоотводки
подробнее
 Ульи ВарреВ мае 2010 года начат выпуск ульев Варре.Ульи, также как и все другие поставляются в различной комплектации: от разборных до улучшенной компановки.
подробнее  
На прошедшей 24-25 октября 2009 года в г.Калугевыставке "Престижные товары и услуги", были выставлены образцы 12-ти и 16-ти рамочных комбинированных ульев Дадана.
подробнее 
 Комбинированный корпусВ феврале 2009 года начат выпуск ульев с комбинированными корпусами. Корпуса изготавливаются для 12, 16, 20, 24 рамочных ульев.
подробнее  
 

ХОЧУ БЫТЬ ПЧЕЛОВОДОМ!
Александр Обновленный  О пчеловодстве на западе  

  Останавливаемся у какого-то болота. Метрах в двадцати – куча битого кирпича, груда ломаных бетонных плит, мусор –минисвалка. Вместе со Стивом продираемся через густой кустарник по щиколотку в воде. Только тогда я понял, почему Стив так настаивал на резиновых сапогах. За очередным поворотом вижу ульи. Боже мой! Я остановился, как вкопанный. Сикось накось, на каких-то немыслимых кочках стояли обшарпанные, грязные, серые коробки, а вокруг – вода. В России меня учили: ульи должны быть красивыми и чистыми, для пасеки следует выбирать только сухое место, если в лесу – на солнечной полянке, в поле – следует найти тенистое место, хорошо, если рядом ручеек или озерцо, пчелам за водой не надо будет далеко летать. Сырое место дает в ульях плесень. На этой же пасеке все было с точностью наоборот. Вокруг ульев на поверхности воды было много почерневших трупиков пчел, будто семена мака рассыпаны по тарелке. Избегать широких водоемов – первый закон при выборе места для пасеки, так как пчелы, садясь отдохнуть при дальних перелетах, с воды подняться уже не могут и погибают.
  Приступаем к осмотру пчелосемей. Стив снимает крышку с улья. Меня поразило то, что кроме крышки сверху больше ничего не было – ни подкрышника, ни утеплителя. Стив поясняет: знаю, мол, что все это должно быть, но – он делает характерный жест руками – на всем приходится экономить, даже на этом.Я прикинул: утеплитель и подкрышник для одного улья в магазине стоят около 20 долларов, если сделать самому – обойдется примерно в восемь долларов. У Стива 1,500 ульев, значит, ему надо потратить не менее 12 тысяч. Зная о том, что брокерские компании завозят в Канаду баснословно дешевый китайский мед, диктуя ценообразование, я понял, что упрекать Стива было не за что.
  Здесь я хочу сделать небольшое отступление и рассказать, как мы проводили весеннюю ревизию пчел в России. Пчеловод открывает улей, снимая крышку, подкрышник, затем отодвигает утеплитель чуть в сторону, чтобы тепло не выходило из улья, а потолочину (как правило, это холстинка) приоткрывает с края улья и только затем вынимает крайнюю рамку. Эта рамка обычно без пчел и ее ставят около улья. Затем по очереди осматривают остальные рамки, сдвигая их на освободившееся место. Это не очень тяжелый процесс, но стоять над ульем в полусогнутом положении приходится долго: через несколько минут работы спина деревенеет. Помню, «знающие» пчеловоды говорили: «Вот на Западе – совсем другое дело, там пчеловод работает не с каждой рамкой, а сразу с корпусом. Снимет один корпус, а вместо него ставит другой. Технология там отличная! Если семья ослабла весной, ее не исправляют, не тратят на это времени, а просто выбрасывают, заменяя сильной».
  Имея в России по 10-15 и даже по 50-60 ульев, пчеловод внимательно осматривает каждую пчелосемью, каждую рамку. Весной пчелам надо помочь – почистить улей, проверить кормовые запасы, сократить и утеплить гнездо. По советским трудовым нормам пасеку в 110 пчелосемей должны обслуживать два человека – пчеловод и помощник. Пчеловоды-частники тоже придерживались этих норм – большее количество пчелосемей добросовестно обслужить невозможно. Да и доход от 50 пчелосемей позволял пчеловоду по материальному достатку сравниться с… Написав эту строчку, я и задумался: с кем бы сравнить материальный доход пчеловода? Ведь официальная зарплата даже у директора крупного завода в те годы была 380-400 рублей в месяц, около 5 тысяч в год. У пчеловода же, имевшего 50 ульев, после продажи меда, собранного пчелами за лето, в кармане оставалось 12-13 тысяч рублей! Хороший мед в России очень ценили, и один его килограмм стоил столько, сколько инженер зарабатывал за один рабочий день. Поэтому и пасеки на российских полях стояли расписные, как пасхальные яйца, а кормление пчел сахаром до 1991 года считалось в кругах знатоков тяжким преступлением.
  Но вернемся на пасеку к Стиву. Времени он на меня потратил много, объясняя, почему его ульи стоят в воде. Он как бы оправдывался: сосед-фермер, у которого он выпросил этот участок, другого места не дает. Вдруг, видимо вспомнив, что он начальник, Стив сказал:
- Начинай с того конца пасеки, а я продолжу здесь. Я заканчивал осматривать первый улей, очищая каждую рамку, сокращая гнездо – все делал так, как когда-то дома, но вдруг рядом появился Стив. - Александр, что ты делаешь? - То, что ты сказал – провожу ревизию семьи. - Александр, - Стив взглянул на меня в упор, - на этом точке 23 улья, я осмотрел уже 21, а ты еще первый не закончил! - Но тут грязи много, после зимовки погибшие пчелы в сотах остались, надо все вычистить, – пытался объяснить я. - Закрывай улей и иди со мной. – Стив подошел к последнему не осмотренному улью. - Поднимай корпус, - скомандовал он. – Ставь его рядом. Я поднял корпус, оттуда посыпалась трава, какие-то перья, раскрошенный воск и, наконец, вывалилось мышиное гнездо, из которого в разные стороны с писком драпанули мышата. - Все, отлично! - обронил Стив, заколачивая ногой рамку, которая вылезла из нижнего корпуса. – Ставь корпус на место.
Я опустил корпус, Стив нахлобучил на улей крышку и облегченно вздохнул: - Все, первый точок осмотрели, едем на второй. «Передовая технология» работы с пчелами не рамками, а корпусами предстала передо мною во всей красе. В дороге я спросил у Стива, сколько у него всего пасек. Стив почесал затылок: - Кажется, 72 или 73… - А много людей еще у тебя работает? - Ты да я! – Стив засмеялся. По моим подсчетам выходило, что у нас со Стивом уходило на осмотр одной пасеки около четырех часов, то есть, если мы осмотрим даже три пасеки в день, то нам нужно 24 дня, чтобы завершить эту работу. Но это же невозможно – не появляться на пасеке почти месяц!
Стив словно прочитал мои мысли: - Успеем, все успеем, теперь ты знаешь, как работать надо.
Уже вечерело, когда мы вернулись на ферму. Стив остановил свой трак на большом и чистом фермерском дворе. Тут подошла его жена, и они начали что-то оживленно обсуждать. Я вышел из машины и, ожидая, пока освободится хозяин, стал осматривать ферму. Автомобиль у Стива был, что называется, классный. Широкая и просторная кабина, кузов с деревянным полом и без бортов – идеальный вариант для пчеловодов. Трактор, похожий на «Беларусь», стоял в дальнем углу двора. Рядом электрокар-подъемник, два легковых автомобиля – хозяина и его жены, большая просторная мастерская с разными деревообрабатывающими станками, складские помещения, отдельный бокс для откачки меда, шикарный жилой дом, а чуть поодаль строящееся здание нового медообрабатывающего комплекса и вокруг этого островка хозяйственных построек – 50 гектаров земли, принадлежащих работящей канадской семье.
Я стоял посреди этих сказочных владений обычного канадского фермера-пчеловода почти онемевший от всего увиденного. Совершенно не испытывая чувства зависти, я сравнивал все это с тем, что имеют российские пчеловоды, в общем-то небедные люди, правдами и неправдами сумевшие разорвать путы нищеты советского крестьянства, но стоящие почти вне закона, а потому лишенные возможности развития и совершенствования. И меня просто захлестнула волна гнева в адрес скудоумных советских «руководителей», так бездарно управлявших более 70 лет богатейшей страной в мире, доводивших трудолюбивых, но покорных ее граждан до нищеты и голода и в конце концов разваливших дом, в котором сами жили. Вдруг я почувствовал, как кто-то сзади обнял меня за плечи. Это был Стив. - Ты что, Александр, устал? - Да нет, Стив, просто что-то в глаз попало, уже лучше. - Ну и прекрасно. Помнишь, я тебе утром сказал, что у нас не бывает рабочих дней по восемь часов? Так вот, жена сейчас сказала, звонил фермер, у которого стоит одна моя пасека. Он просит сегодня же убрать пчел. Ты понимаешь? - Конечно, Стив! Пчел как раз ночью и надо перевозить…

5. Промышленный шпионаж
 
Стив дал мне ключи от трака со словами: «Ты поедешь на машине, а я поведу трактор. Держись за мной и не отставай!». Каково же было мое удивление, когда он подъехал к воротам на своем тракторе, на капоте которого я прочитал надпись «Беларусь». Потом уже Стив объяснил мне, что это экономичная, легкая в управлении, маневренная, надежная и вместе с тем дешевая машина. «It’s my baby, - мягким тоном произнес он, - я люблю его!». На пасеке в темноте, когда Стив пошел что-то проверять за ульями, я подошел к трактору, дотронулся рукой до его теплого, нагревшегося от 15-километрового марафона капота и подумал: два соотечественника - одного продали, другого выгнали, зато оба нашли приют в Канаде. Что ж, будем работать вместе!
  Я готовил ульи к погрузке. Стив, ловко управляя навесным подъемником, ставил поддоны с ульями в кузов. Летки мы не закрывали, и пчелы, возбужденные от толчков, «шубой» вылезали на стенки ульев, но не разлетались – темнота и прохлада весенней ночи удерживали их от рискованных полетов. Перевозка без летковых заградителей более комфортна для пчел и экономична для пчеловода. Правда, те, кто работают с пчелами, в это время получают много ужалений, и далеко не каждый способен выполнять такую работу. Расставляя ульи в кузове трака, я чувствовал, как по мне пчелы «ходят пешком» вдоль и поперек. Количество ужалений я никогда не считаю, привык к ним, да и польза для здоровья огромная. Кто-то из ученых подсчитал, что одно ужаление пчелы продлевает жизнь человеку на две минуты! Согласно статистике, пчеловоды живут в среднем на 10-15 лет дольше, чем люди других профессий. Погрузку пчел мы закончили к 12 часам ночи. Ульи на кузове накрыли сеткой, все было основательно закреплено, чтобы не потерять в дороге. Перевозка пчел – ответственный момент. Их нельзя чрезмерно утеплять – могут запариться от высокой температуры и погибнуть. Помню, как в Волгоградской области несколько человек, решивших заняться пчеловодством, поехали на Украину за пчелосемьями. Пчел купили сильных, хороших. Около 60 ульев поставили в кузов автомобиля. Дорога предстояла долгая, на несколько дней, а погода в апреле в тех краях неустойчивая, днем бывает тепло, но ночью температура опускается ниже нуля. Пчелы не боятся низких температур, но вот «расплод» (личинки в сотовых ячейках) при плохом утеплении может застыть, и тогда будут большие проблемы с развитием семьи, она может даже погибнуть. Эти начинающие пчеловоды не имели опыта перевозки пчел, посчитали, что ульи надо утеплить от непогоды, накрыли их не сеткой, а полиэтиленовым пологом и… перестарались. Привезя пчел на пасеку и расставив ульи, они открыли летки, но… ни одна пчелка не поднялась в воздух. Когда сняли с ульев крышки, то перед глазами предстала жуткая картина. Горы почерневших трупиков запарившихся пчел были перемешаны с медовыми сотами, оторвавшимися от рамок. Неудачливые «пчеловоды» потеряли все. Опыт приходит с годами, но надо с самого начала уметь, как говорится, «собственной шкурой» чувствовать состояние пчел.
  В два часа ночи мы со Стивом оба шатались от усталости. Я старался изо всех сил выглядеть крепче его, и это мне, наверное, удалось. Когда Стив подошел ко мне попрощаться и протянул руку, я пожал ее, как это делаю всегда. Шершавая и теплая ладонь Стива на долю секунды дольше обычного задержала мою руку и в кромешной тьме майской ночи я почувствовал благодарный взгляд Стива. Сегодняшним рабочим днем он был доволен. «Завтра к семи, то есть уже сегодня, - поправился он. Я представил себе полуторачасовую дорогу до Торонто и столько же обратно, два часа на сон, негусто, подумал я, обведя взглядом чернеющие на фоне темно-фиолетового неба кусты и прикидывая, где можно припарковать машину и улечься на заднем сиденье своего «Рено», как вдруг услышал: «Оставаться здесь, Александр, нельзя, частная собственность! Пару часов ты все равно поспишь, а вот я уже сегодня ложиться не буду. Надо успеть подготовить документы к завтрашнему аукциону… Я вернулся на ферму к Стиву в 6.45 утра. Изможденный, с серым лицом и красными глазами, Стив стоял на дороге и смотрел, как я выхожу из машины. Он сделал несколько шагов навстречу: - Признаюсь, не ожидал тебя сегодня! - Довольная улыбка чуть осветила его лицо. – Что ж, мне придется подкорректировать свой план, а пока бери метлу и наводи порядок! - Стив описал рукой круг, в площадь которого попали дом с цветочными клумбами под окнами, гараж, мастерская, две огромные, поставленные на бетонные подставки цистерны с топливом, новый строящийся комплекс, «египетская пирамида» каких-то железных ржавых бочек и, если уж быть совсем точным, все принадлежащие Стиву 50 гектаров земли. Я его отлично понял – таким приемом и сам пользовался когда, придя не подготовленным к проведению политических занятий с матросами, объявлял им: «Сегодня у вас будет самоподготовка». Моя «самоподготовка» закончилась минут через двадцать.
- Ну что, Александр, закончил эту работу?- Стив быстрым шагом пересекал двор.
- Да, уже давно, - отпарировал я. За сутки работы с ним я осознал, что мы оба не любим негативщины.
- Молодец! Сейчас будешь сбивать поддоны, а когда я освобожусь, поедем по пасекам. Через два часа – перерыв на кофе. Это железный распорядок, и Стив требовал, чтобы его все выполняли. Кофе – за счет Стива.
- Для чего тебе это? – улучив момент, спросил я Стива, показывая на сложенные высокой пирамидой гэсээмовские бочки. ГСМ – это по- нашему горюче-смазочные материалы. Точно такие бочки одно время валялись во всех дворах колхозных МТС.
- Под мед! – коротко бросил Стив. - Что-о-о? - Я поперхнулся кофе. Стив подскочил и начал колотить меня между лопаток.
– Под какой мед? - отдышавшись, спросил я.
- А как ты думаешь, куда я должен мед сливать? – Стив со странным любопытством рассматривал меня.
– 50 тонн меда, посчитай, сколько мне бочек надо.
- Боже мой, Стив, в эти бочки, по-моему, и бензин-то страшно наливать.
- А в чем ты хранил свой мед?
- У меня были молочные фляги, потом появились специальные емкости под мед из нержавейки.
- Ты знаешь, сколько стоит бочка на 200 литров из нержавейки? – Стив вопросительно вскинул свои белесые брови,
- 500-700 долларов. Мне их нужно около 200! Арифметика, как говорится, и в Африке арифметика. Стив опять был прав. Вызывая его на такие откровения, я проводил, как бы это помягче выразить, промышленный шпионаж, правда, в обмен на наши, советские секреты.
- Ты, Александр, - как-то сказал мне Стив, - будто из КГБ, все время о чем-нибудь выспрашиваешь меня. Расскажи-ка и мне что- нибудь.
- Спрашивай о чем хочешь, - говорю. - Та-а-ак, - медленно выговаривает Стив, - сколько у тебя было ульев в России?
- Сорок пять, - быстро отвечаю я.
- И ты мог жить на доход от них? Стив откинул с лица сетку и застыл в недоумении после того, как я утвердительно покачал головой.
- А сахаром ты кормил своих пчел?
- Нет, Стив, это у нас считалось позором.
- Странные вы, русские, но ведь это же выгодно!
- Ты прав, но для здоровья нехорошо…
- И вы вот таких кормушек не имели? – Будто не расслышав моего ответа, Стив пнул ногой деревянное квадратное корыто, сделанное по размеру улья. В корыте от толчка хлюпнула жидкость.
- Иди со мной! – Стив пересек пасеку и направился к мелкому кустарнику, в котором метрах в тридцати от ульев скрывалась одна из таких же бочек, что пирамидой возвышались во дворе. Сверху бочки, там, где должна быть крышка, лежала охапка сена. Стив приподнял сено, и я увидел, что оно плавало на поверхности какой- то жидкости.
- Сироп! – пояснил Стив. – Смотри, пчелы садятся на сено, достают хоботком сироп и несут его в улей. Клок сена опускается вместе с понижением уровня сиропа в бочке, и пчелы всегда имеют возможность стоять на сухом и твердом, и их намного меньше тонет в сиропе. Я понял, что Стив поделился со мной своим секретом. Хаотично и лихорадочно перебирая в мыслях все, чем бы я тоже мог удивить Стива, я старался выбрать самое секретное из того, что я смог привезти с собой. Государственная тайна о том, что без высоких резиновых сапог по нашей деревенской улице после дождя невозможно добраться до сельпо не годилась, Стив без таких же сапог не мог пробраться от улья к улью. Размеренная, спокойная, что называется для души работа российского пчеловода ( я говорю о периоде до 1991 года) и как результат янтарный и душистый ручеек тяжелого, как жидкое золото, драгоценнейшего натурального меда, глухо ухающего на дно подставленной под медогонку фляги – тоже было не к месту. Стив мог этого либо не понять, либо обидеться. Вечная суета, беготня, изматывающий физический труд по перемещению тяжестей, постоянные отлучки Стива по делам его других бизнесов, которые он вел, все это не было похоже на пчеловодство.
  Стив выглядел намного старше своих лет. Посидеть вечером на пасеке у костерка и попить ароматного чая с медом, заваренного из душицы, зверобоя, земляничного листа, голеги было для него такой же дикостью и пустой тратой времени, как для меня провести выходной день в казино у Ниагарского водопада. В запасе у меня оставался еще один секрет стратегического значения – средний показатель медосбора с одного улья в центральной части Европейской территории СССР. Я решил обменять его подороже и тут же в лоб задал Стиву прямой вопрос.
- Стив, еще находясь в Советском Союзе, я часто слышал, что на Западе не любят, когда спрашивают о заработке, источниках дохода, о подробностях бизнеса и тому подобном… Стив снял рукавицы, расстегнул комбинезон и сел на перевернутый пустой корпус от улья, предложив и мне сесть напротив. Воодушевленный его заинтересованностью вести такой разговор, я продолжал.
– Ты можешь мне ничего не рассказывать, рассказывать буду я, а ты скажи, где я ошибусь. От продажи 50 тонн меда ты делаешь около 100-110 тысяч долларов в год. Часть меда ты сдаешь в пекарни по доллару за фунт, часть отдаешь в магазины города по $1,25 за фунт часть продаешь в своем магазине при ферме по $1,65 за фунт. Я знаю твои расходы на пчел. Получается, что ты еле-еле покрываешь то, что тратишь. Все это напоминает мне бизнес на вареных яйцах… Стив глубоко вздохнул, открыл жестянку с пивом, предложил мне. Я отказался. Пиво не переношу на дух.
- А водку ты пьешь?- в какой-то полу утвердительной форме спросил он меня.
- Нет, никогда!
Вот ту пришла моя очередь колотить по спине зашедшегося в кашле Стива. - Ты же русский, а я такое видел в кино… Хотя по твоему виду… ты прав. И расчеты твои правильные - жена на двух работах, вечерами офисы убирает. Вот землю в рент сдаем… Я на аукционах тракторы продаю…Когда-то надеялся на пчел. Сейчас уже жалко, но пчеловодство, по всем признакам, бросать надо…

P.S. Через семь лет после этого разговора в журнале «The Sting» за февраль 2000года я прочитал в годовом отчете за 1999 год главного пчеловода Онтарио Дуга МакРори: «Количество пчеловодов, бросивших свой пчеловодный бизнес в одном только 1999 году, составило 500 человек».

                                             1   2   3