Калуга-Ульи menu:

RSSновости 
beesВ мае с.г. Пчеловодческим предприятием Калуга-Ульи будут продаваться пчелоотводки
подробнее
 Ульи ВарреВ мае 2010 года начат выпуск ульев Варре.Ульи, также как и все другие поставляются в различной комплектации: от разборных до улучшенной компановки.
подробнее  
На прошедшей 24-25 октября 2009 года в г.Калугевыставке "Престижные товары и услуги", были выставлены образцы 12-ти и 16-ти рамочных комбинированных ульев Дадана.
подробнее 
 Комбинированный корпусВ феврале 2009 года начат выпуск ульев с комбинированными корпусами. Корпуса изготавливаются для 12, 16, 20, 24 рамочных ульев.
подробнее  
 

ХОЧУ БЫТЬ ПЧЕЛОВОДОМ!
Александр Обновленный  О пчеловодстве на западе  

1.У меня растут года
Эту статью я пишу для иммигрантов, задумавшихся о своих жизненных планах. Помните:
«Юноше, обдумывающему житье,
делать бы жизнь с кого, скажу не задумываясь –
делай ее с товарища Дзержинского!»
  Но люди, обдумывающие житье после того, как пережили одну или две иммиграции, - совсем не юноши, да и в Дзержинском разочаровались. Но жизнь все равно надо начинать заново.
  Я давно обратил внимание, что ушедшие на пенсию любят пробовать себя в сельском хозяйстве. Кто из пенсионеров не начинал выращивать на своем дачном участке помидоры и огурцы? А люди молодые, но разочаровавшиеся в жизни? «В деревню! В деревню!» – часто встречающиеся в романах душераздирающие вопли слабаков - интеллигентиков, потерпевших фиаско в городской суете. Это уже становится похожим на инстинкт самосохранения. «Возвращение блудного сына» – так, не боясь исторических повторений, я бы назвал это феноменальное явление. Не потому ли так много людей из числа моих покупателей говорят: «Я тоже хотел бы заняться пчеловодством. Скажи, Александр, это прибыльное дело?». Или приходят с просьбой: помоги найти фермера, хочу поработать у него, а потом завести свое хозяйство.
  Стать пчеловодом в Канаде – дело немудреное, как, впрочем, и владельцем собственного бизнеса, бебиситером (нянькой), финансовым консультантом, заправщиком на бензоколонке, агентом по продаже недвижимости, политиком или газетным магнатом. Кстати, если Вы захотите стать Президентом США – нет проблем, для вас можно организовать специальные курсы по подготовке будущих президентов – заплатите деньги и учитесь себе на здоровье и во славу Ваших собственных амбиций.
  В Торонто есть несколько специальных магазинов для пчеловодов. В бывшем Советском Союзе, такие магазины так и назывались: пчеловодный магазин. Здесь несколько по-другому. Один из них - F.W. Jones and Son LTD находится по адресу: 68 Tycos Drive, Toronto, M6B 1V9, телефон (416) 783-2818. Другой находится в г.Аврора по адресу: 91 Edward Street, Aurora, Ontario L4G 1W1, телефон (905) 727-4811.
  В этих магазинах вы можете купить все, что нужно пчеловоду: пчел, вощину, рамки, пчеловодный инструмент, специальную одежду, перчатки, дымари, посуду для меда, медогонки, лекарства для пчел и многое другое. Бери – не хочу. У нас было наоборот: нужно – достать негде.
  Я начинал свой пчеловодный бизнес не с этих магазинов. Сначала я пошел туда, где продают мед, так как в пчеловодстве я не был новичком и покупать комплект для начинающего пчеловода не собирался (кстати, цена такого комплекта в расчете, что вы будете иметь один улей, составляет около 500 долларов). В 1991 г. мед в магазинах Торонто продавали по 3 доллара за 1 кг. Средняя урожайность меда в Онтарио с одного улья – около 30 кг за сезон. Значит, прикинул я, буду иметь около 90 долларов с улья, если мед буду продавать сам, а не через чей-то магазин.
  А каков должен быть доход, чтобы иметь хотя бы необходимое для существования? Оказалось – 1,800–2,000 долларов в месяц, или около 20,000 – 24,000 в год. Сколько я должен иметь ульев, чтобы, продав (если продам) мед, иметь искомые 20,000? Ни много, ни мало, а 222 улья. Вот только после этого я пошел в магазин. То, что я увидел – лучше бы не видел! Ульи продаются по частям (цены в долларах): поддон – 15, корпус ульевый – 18 (таких корпусов для одного улья надо 6 штук), потолочина – 6, крышка улья – 20, разделительная решетка – 8, рамка ульевая – 70 центов (таких рамок в улье должно быть 54 штуки) и т.д. Не буду читателям забивать головы цифрами, подведу итог. Чтобы приобрести один пустой улей, надо заплатить около трехсот долларов. Пчел можно купить за 120 долларов, для одного улья всего получается 420 долларов. Я быстренько умножил 420 на 222 (необходимое количество ульев), получилось 93,240! Я сел прямо там где стоял, а стоял я и производил эти расчеты, как уже сказал, в «пчеловодном магазине» у Jones.
- Are you ОК? - Тим, хозяин магазина, смотрел на меня со страхом и готовностью немедленно набрать 911 по телефону. Я утвердительно покачал головой и пересел на стул, поданный Тимом. – Мы все это можем доставить Вам прямо на дом, ворковал Тим, - Вам, конечно, нужно будет приобрести кое-что еще: медогонка стоит 1,500 (плюс GST на все товары), дымарь- 35, сетка пчеловодная со специальной шапкой – 50, пчеловодная стамеска, перчатки, лекарства для пчел, емкости под мед и еще кое-что по мелочи, в общем, добавьте к своей сумме еще тысяч десять – двенадцать. Да – Тим вопросительно посмотрел на меня – у Вас есть автомобиль? Лучше всего подходит трак – за 5-6 тысяч можете найти подержанный, года на два хватит. Я вижу, Вы только начинаете свой бизнес, - продолжал Тим – не забудьте включить в свои расходы стоимость бензина, ездить надо много. За месяц Вы можете уложиться долларов в 200-300. Фермерам, у которых Вы будете ставить своих пчел, по ведерку меда давать надо…
- Спасибо, Тим. Большое спасибо – пролепетал я на своем английском с британским акцентом, – дай мне твою карточку, я позвоню.
  Я вышел из магазина. Ярко светило солнце. На дворе – май, начало пчеловодного сезона в Канаде. Присев на ступеньки, я стал обдумывать все происшедшее. Меня совершенно не удивила сумма в 100,000 долларов (хотя я за душой не имел и ста), чтобы открыть полюбившийся мне бизнес. Многие бизнесы требуют куда большего капитала, да и риск потерять все ничуть не меньше, чем в пчеловодстве. Удивляло другое. Как можно при такой низкой цене на мед содержать этот бизнес, да еще самому остаться в живых? Я ничего не понимал. Умом не понимал, но интуиция мне подсказывала – есть секрет, и его надоразгадать. (Для очень нетерпеливых скажу – секрет есть, но это секрет Полишинеля, и он, конечно, был разгадан. Но «скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается»).
  Мои рассуждения были такими: из тех 20,000, которые можно получить, продав весь мед, что останется для жизни? За год нужно истратить дополнительно на бензин – около 3,000; банки для меда – 4,500; этикетки – 600; рент земельных участков для пчел – 450; покупку молодых маток для пчелиных семей – 2,000; новую вощину для ежегодной выбраковки старых сот – 1,000 и новые ульевые рамки – 1,700; лекарства для пчел – 2,500 и т. д. Прикиньте все это в уме, - уже набежало 14,750 долларов. Хотя это далеко не все расходы, остановлюсь на этом. Что мы имеем в активе? Один пассив. А в пассиве? Жить где-то надо. Самая дешевая квартира для семьи – 700– 800 в месяц, питание – 600, страховка на автомобиль – 1000 в год,страховка бизнеса – 1,500 в год, телефон – 150 в месяц, регистрация фермерского бизнеса – 150 ежегодно, на одежду не будем считать, это мелочь.
  Один Господь знает, сколько раз я все это пересчитывал. Не поверив своим математическим способностям, я позвонил моему новому знакомому Стенли. Вы можете увидеть в магазинах его мед в баночках с желтой квадратной этикеткой, на которой изображен орел, держащий в лапах пчеловодную рамку. Стенли – латыш, попавший в Канаду после войны. Колоритный мужичок –седая борода, голубые глаза с хитринкой, кряжистый, работящий, жизнью потрепанный, но – пчеловод – потому на земле стоит, будто врос в нее. Позднее подружились мы с ним, хотя разница в возрасте - более двадцати лет, да и взгляды на некоторые вещи у нас с ним не совпадают. Но мне нравится слушать его рассказы, а ему, видимо, нравится, что я умею их слушать. Он часто говорит мне: «Ни от кого не отворачивайся, Саша, даже у самого отъявленного дурака есть чему-нибудь поучиться». Но это было потом. А сейчас я слушаю в трубку, как идут гудки. Как обычно, после шестого - седьмого гудка Стенли снимает трубку. Я начинаю издалека: «Как жизнь, здоровье, бизнес?». И, наконец, спрашиваю: «Стенли, скажи откровенно, сколько нужно иметь ульев, чтобы можно было жить с этого бизнеса»? «Две тысячи!» – сказал Стенли, как отрубил. А я подумал – прав Маяковский, легче и дешевле делать жизнь с Дзержинского. Но где найти Ленина?

2. Аркадий Райкин и балерина (российский опыт)
Начало – оно и есть начало. Можно начать что-то делать сегодня, можно завтра, а можно сказать себе – начну, когда понедельник совпадет с первым числом какого-нибудь месяца. Но говорят: дорогу осилит идущий.
Каждый из нас приехал в Канаду со своим опытом – плохим или хорошим, но с опытом. Другая страна, чужой язык, иные обычаи и нравы – можно ли приложить здесь то, что было приобретено в совершенно других условиях? Как только я начал лепетать что-то по-английски, одним из первых вопросов, который я задал англоязычным друзьям, был такой: почему в Канаде кошки и собаки «говорят по-русски» – «мяу» и «гав»? А когда я первый раз попал на ферму знакомого канадца, то увидел, что картошку он сажает, как и мы, в землю; выращивает помидорную рассаду так же, как и наша бывшая соседка баба Надя в далеком захолустном казачьем хуторке Вихлянцевском. Видел я и как канадская детвора, искупавшись в озере, выскакивала на берег и натягивала штаны, представьте, не через голову…
  И я, напевая себе под нос бодренькую песенку Колобка «Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел…», решил: стану в Канаде пчеловодом, каким я был в свое время на родине. Там, в Ленинграде, в 1981 году, я впервые четко осознал, что жизнь не удается. Все шло вкривь и вкось. В то время я работал ведущим технологом на одном из судостроительных заводов. Материальный уровень жизни советского инженера в те времена был чуть ниже материального положения современного канадского получателя пособия по бедности. А так как в нашей семье было два инженера, я и моя жена, то наше финансовое состояние (как, впрочем, и у других таких семей) было просто ужасающим.
  И вот в один «прекрасный» день жена приходит с работы вся в слезах: «Сегодня начальник отдела вызвал меня в кабинет и говорит, мол, Римма Никитична, вы должны определиться со своим будущим. Наше предприятие режимное, мы работаем на космос, все трудятся в напряженном ритме, нагрузки большие, международная обстановка очень сложная, а вы часто находитесь на «больничном». Посмотрите, я проследил ваш выход на работу за последние три месяца – неделю в январе вы были дома по уходу за ребенком, затем неделю сами болели, потом болела другая ваша дочь, а вчера вы вышли на работу после месячного перерыва, связанного с вашей болезнью».
  Что я мог ответить? Начальник жены был абсолютно прав, его не должно было волновать то, что едва подлечив дочек, мы отводили их в детсад, где они снова «подхватывали» простуду. Да и у супруги здоровье было неважное. И я сказал себе: хватит! Идею мне подсказал, сам того, конечно, не ведая, Аркадий Райкин. Помните одну из его старых, классических миниатюр, где речь идет о балерине и электричестве? Райкин спрашивал: ну чего это она крутится на сцене без всякой пользы для общества? А если ей к ноге динамо-машину прицепить? Ток будет давать! А если всем балеринам всего Большого театра эти самые динамо-машины к ногам присобачить? Току-у-у буд-е-е-т! Как от целой электростанции. Эта замечательная идея пришлась мне очень по душе, и я решил с Советской властью что-то похожее проделать. Чего это она бестолку воздух перемалывает устами своих членов и кандидатов в члены Политбюро? Надо хоть какую-то выгоду из этого для себя извлечь! Был у нас в Ленинграде на Большой Пушкарской улице ломбард. Приходили туда старушки, сдавали под мизерный залог старые фамильные ценности. Кто из них выкупал этот антиквариат обратно? Кому-то, быть может, удавалось, но большая часть оставалась государству. Приходили в ломбард и пьянчужки. Приносили ворованное столовое серебро, посуду, хрустальные вазы, часто украденные у собственных жен. Никто из них, конечно, ничего не выкупал. Поговорил я с женой, рассказал о своем плане. Убедил, что с вилами идти на советскую власть – себе в убыток. Спасибо ей, она меня поняла, молча сняла обручальное кольцо и перстень, подошла к зеркалу, сняла серьги и цепочку с кулоном. Я добавил свое обручальное кольцо и вышел из дома, чувствуя себя князем Пожарским. Кулак с золотым кладом я разжал вломбарде и высыпал содержимое на стеклянный прилавок перед приемщицей. Все было оформлено за несколько минут, и вот мы с женой стали обладателями первичного капитала на сумму около трехсот рублей. В этот день Михаилу Горбачеву на заседании Политбюро поручили разработать Продовольственную программу. В “самой передовой стране мира” уже и есть было нечего. Хотя ради справедливости хочу отметить, что была от этой программы большая польза. Так, когда я ехал в Волгоградскую область открывать свой бизнес (я, правда, тогда и слова этого не знал – “бизнес”), то увидел, как очень оперативно местное партийное начальство отреагировало на решение Политбюро. На одном из участков дороги Москва-Волгоград, на стыке Тамбовской и Волгоградской областей, вдоль лесополосы, растянувшись на километр, появилась широкая двухметровая лента фанерных щитов с призывом: “Продовольственную программу КПСС – выполним!”. Потом говорили, что эти щиты хорошо задерживали снег для колхозных полей. Приехав в Волгоградскую область, я остановился в полу засыпанном приволжским песком районном городишке Урюпинске. Казачий край. Малая Родина моей мамы. Здесь родились и похоронены мои деды и прадеды по материнской линии. Здесь я и начал свой пчеловодный бизнес. В местной, маленькой по формату, но с гордым названием газете “Урюпинская правда” я вычитал объявление о продаже пчел. Ехать пришлось за город. В служебном домике под самой телевышкой я разыскал хозяйку, продающую пчел. За два месяца до этого умер ее муж – пчеловод. Сын работал смотрителем на телевышке – вот откуда такое странное место для пасеки. Раньше я пчел так близко не видел. Бабуля вынимала из открытого улья рамки, на которых копошились пчелы, желтовато-серой живой массой покрывая соты. «Вот рабочие пчелки, – тыкая своим узловатым, натруженным пальцем в очень симпатичных сереньких торопыжек, обучала меня старушка. – Это – трутни, видишь, они в два раза крупнее рабочих пчелок. Сейчас мы найдем матку. Пчелки ее обычно прячут, сразу и не высмотришь. А, вот она, красавица!». Это действительно была красавица, прелесть которой я описывать не стану. Это надо видеть! Матка неторопливо и деловито, без суеты осматривала ячейки, выбирая уже готовые для откладки яиц. Это была настоящая королева, двигающаяся в сопровождении своей многочисленной свиты. Медово-восковый запах, незабываемое зрелище пчелиной суеты, глубинная жизненная тайна, хранящаяся в изящных пчелиных сотах, незамысловатые самодельные ульи и такое теплое дыхание самой жизни из них пленили меня на долгие годы. Я купил все восемь ульев, не торгуясь, отдав весь свой ломбардный «первичный капитал». Началась новая жизнь. Четыре месяца я кочевал с пчелами, перевозя их по ночам от поля к полю. Местные пчеловоды щедро делились со мной своими секретами. Собственно, секретов-то никаких не было, были навыки, умение и тяжелый физический труд.
  Не раскрывая всех прелестей работы с пчелами, я остановлюсь только на экономической стороне этого дела. В начале августа заканчивается активный пчеловодный сезон в средней полосе России. Пчел увозят с полей к местам зимовки. То же сделал и я, воспользовавшись любезностью одного их пчеловодов, разрешившего мне оставить пчел на зимовку в его усадьбе. В начале сентября я повез в Ленинград свой первый урожай – 800 кг отборнейшего меда! Каждая пчелиная семья принесла мне по 100 кг! Конечно, я не мог сравнивать ту каплю моего труда с титаническими усилиями партийных руководителей, так красочно размалевавших придорожные овраги призывами ЦК КПСС. Но все-таки чувствовал, что в наступающую зиму моя семья голодать не будет. Оставалась одна задача – продать мед. Но это для меня было делом техники. Можно было продавать мед всю зиму по тогдашней рыночной цене 7-8 рублей за килограмм или сразу сдать весь урожай государству по цене 3 рубля за килограмм. Я же выбрал третий путь: установил цену 5 рублей за килограмм (дороже, чем в магазине, но дешевле, чем на рынке), и весь мед раскупили соседи, знакомые и друзья за две недели. Мы выручили около 4 тысяч рублей. То есть за пять месяцев работы с пчелами наша семья получила сумму, в полтора раза превышавшую годовую зарплату двоих инженеров! Вот и весь ликбез для начинающих бизнесменов.На следующий день мы пошли с женой в ломбард и выкупили наше золото. Там же, не выходя из зала выдачи заложенных вещей, жена надела свои украшения , а я – обручальное кольцо. Через некоторое время я купил ей еще одни красивые серьги, а в ноябре и декабре на свои дни рождения наши маленькие дочки получили подарки – тоже золотые серьги. Все были довольны, а особенно я – ведь на следующую весну в ломбарде уже можно было получить большую сумму. Когда подошло время, наши дочки мужественно отдали мне свое богатство. В папу они верили! И пчел на следующее лето у меня было уже не восемь семей, а тринадцать. Постепенно рос мой бизнес, а советская власть, сама того не ведая, меня финансировала.
  В 1989 году у меня уже было 45 ульев. Мы могли позволить себе купить новую одежду, мебель и даже съездить за границу – в Польшу. Правда, тогда говорили, мол, “курица – не птица, а Польша – не заграница”, но для нашей семьи это был колоссальный прорыв из нищеты и полу рабского существования. Тем временем члены Политбюро продолжали выяснять отношения между собой, вокруг стоял такой шум и гам, что бдительные органы так и не расслышали, как заработала моя маленькая “динамо-машина”, умело подключенная к хаотичному движению бессмысленно переставляемых то вверх, то вниз партийных чиновников разного ранга. Вот вам и Райкин с балериной!

                                            1   2   3